Переправа на «остров свободы»

Любой сильный бренд держится на нескольких китах: личности, которая его воплощает, миссии и… ауре, легенде, витающей вокруг него.

Один из самых сильных брендов Пермского края – мемориальный музей политических репрессий «Пермь-36» – держится, безусловно, на личностях, главная из которых – его бессменный директор Виктор Шмыров.

Много у музея и своих легенд. Они создавались по мере того, как развивался музей. Виктор Александрович дал нашему журналу ретроспективное интервью.

Уникальные бараки

– Виктор Александрович, вы мечтали стать музейщиком ГУЛАГа?

– Конечно, никакой мысли о музее не было. Наоборот, мне светила замечательная академическая перспектива – работа в Институте истории Академии наук. Я мечтал заниматься наукой – историей России средних веков. При этом полтора десятка лет был активистом Всероссийского общества охраны памятников истории куль­туры. Я прекрасно понимал ценность раритетов, осознавал, как эти ценности исчезают, если за ними никто не доглядывает. И вот в 1992 году я увидел «Пермь-36». Замечу: до этого момента я видел достаточно большое количество лагерей и во многих бывал: в Ныроблаге, Усоллаге, Ивдельлаге, в лагерях Республики Коми. А этот лагерь меня поразил своим архаизмом, я таких построек не видел нигде. Везде другие, везде современные, а тут – древность. Подумал: наверное, этот лагерь сохранился со времен ГУЛАГа, и, наверное, таких мест в стране немного, и наверное, это важно. Очень скоро выяснилось, что это действительно уникальный лагерь, второго такого нет. Где-то на Колыме стоят еще в тайге бара­ки, но они сгнившие насквозь, их не восстановить. До этого я пытался охранять храмы, археологические памятники и совсем не думал, что буду заниматься ГУЛАГом.

Песни на бревнах

– Форум «Пилорама» стал визитной карточкой музея. Этот проект развивался вместе с музеем или у него своя жизнь?

– Первая «Пилорама» была посвящена 10-летию откры­тия музея. Партнеры настоя­ли, сказали: «Это не личное ваше дело, дело важное, общественное, будьте добры отметить». Но не хотелось речей, по­здравлений, всякой этой глупости. Пригласили знакомых нам бардов: Александра Городницкого, Юлия Кима, Максима Кривошеева. Пели песни целый день. И получилось замечательно. Сцены еще не было. Пели на платформе пилорамы, где заключенные когда-то разбирали на доски распиленные бревна. На следующий день после юбилейного концерта у нас было заседание правления. Туда пришел Александр Городницкий и сказал: «Я председатель Грушинского фестиваля, но уже много лет на него не езжу. Бардовская песня заруливает в шансон. Я это слушать не могу. У вас лучше, давайте здесь делать каждый год фестиваль авторской песни гражданского содержания». Согласились, стали делать. На второй год коряво получилось. На следующий год – лучше. И пошло. А название придумал Олег Ощепков, когда был вице-губернатором. Он приехал, посмотрел, ему все очень понравилось. Говорим ему: «Вот думаем, как назвать». А он: «Пилорамой и назо­вите».

– Но ведь и фестиваль бардовской песни в какой-то момент перерос сам себя. «Пилорама» начала плодить форматы: театр, кино, дискуссии…

– Это произошло на третий год, когда мы начали понимать, что настоящих бардов, которые поют по делу, по пальцам можно пересчитать. Мы начали понимать, что нужно что-то еще. Так у нас появился Александр Филиппенко, которого позвал Алексей Симонов. В течение первых трех лет «Пилорама» не выходила за пределы зоны. Кстати, вход туда был по билетам. Все мероприятия проходили в один день. Палаточный лагерь и сцена «Боярка» появились в 2008 году, когда мы почувство­вали, что интерес к форуму растет.

– Седьмую «Пилораму» многие отмечают как особую. Вы тоже чувствуете, что она была особая, переломная, пиковая?

– В 2011 году у нас полностью сложился дискуссионный блок. До этого мы не четко представляли, какие темы могут звучать во вре­мя форума, куда съезжа­ется огромное количество людей. Нам казалось, что на «Пилораму» приезжают люди не беседовать, а про­сто что-то слушать. Но мы, наконец, поняли, что важно найти хороших говорунов, умников. И все получилось. По общему мнению посто­янного круга наших участни­ков, ничего подобного в России нет, так свободно говорить негде.

Пять стратегий

– Как будет дальше развиваться музей и форум «Пилорама»?

– Мы выработали пять стра­тегий. Первое. Чтобы музей достался нашим потомкам, он должен приобрести серьезный статус – стать памятником Всемирного наследия ЮНЕСКО. Перед этим нужно закончить крупные восстановительные работы. После чего шаг за шагом идти к намеченной цели. Сначала надо подать документы в Министерство культуры России, чтобы получить статус памятника федерального значения, по­том – на памятник ЮНЕСКО. Начало этому процессу было положено пять лет назад. В 2006 году памятни­ком ЮНЕСКО стал Аушвиц, в 2010 году этот статус получили одиннадцать мест бывших каторжных лаге­рей Британии в Австралии. Теперь мы будем этого добиваться. Это даст очень серьезную защиту музею на международном уровне. Это гарантия сохранно­сти объекта, не только на десятилетия, а на столетия. Если что-то будет угрожать музею, международная общественность и ЮНЕСКО вступятся.

– Вы входите в рабочую группу по разработке программы «Об увековечении памяти жертв политичес­ких репрессий». Программа обсуждалась на одной из дискуссионных площадок. Это как-то связано с развитием музея?

– Да, непосредственным образом. Михаил Алексан­дрович Федотов, который продвигает программу, включил меня в этот список, для того чтобы придать на­шему музею статус памят­ника политических репрес­сий. Как только программа будет принята, музей приоб­ретет национальный статус. Наша цель – выйти на уровень федеральной из­вестности. Если говорить откровенно, у нас музея, по сути, нет, есть зона, восстановленный лагерь, куда ходят люди. А экспозиций практически нет. Есть просто выставки. И мы осознанно ничего не трогаем, потому что рекон­струкция – дело профессио­налов. Такие профессионалы нашлись. К нам поступило безумно интересное пред­ложение от фирмы «Ральф Аппельбаум». Ею созданы все лучшие исторические музеи мира. Они для нас сделали предпроектную раз­работку, то есть они готовы шаг за шагом, не спеша, в течение пяти лет работать с нами. Глава фирмы Ральф Аппельбаум в письме гу­бернатору Пермского края Олегу Чиркунову написал, что в XX веке мир пережил три страшные катастрофы, первая – Холокост, вторая – ГУЛАГ, третья – Хиросима. Он построил музей Холокоста и уже построил музей Хиросимы, и очень хочет построить музей ГУЛАГа. Губернатору идея очень понравилась, он сказал, что будут искать возможности финансирования. Если будет создана экспозиция, то это будет музей не только национального значения, но и всемирной известности. Это вторая стратегия.

– Виктор Александрович, я знаю, что в ведение музея отдано еще одно здание – бывшего психоневрологического интерната, расположенного вблизи зоны. Что вы там хотите делать?

– Создавать международ­ный центр культуры демо­кратии. Шаг за шагом будем там проводить реконструк­цию. Там будут конференц-залы, жилые комнаты для курсантов. В этом проекте нашим российским пар­тнером выступает Елена Немировская, директор Московской школы полити­ческих исследований. Кстати, учебная программа музея существует уже сей­час. Каждый год проводятся школы музеологии, семина­ры для учителей истории, арт-лаборатории. То есть это будет расти, расти, ра­сти. Это третья стратегия. Четвертая – туризм. Уже сейчас, по мнению туропе­раторов Пермского края, мы делим с Кунгурской ледяной пещерой 1–2-е места. Задача идти дальше – сделать музей уральской туристической меккой. И, наконец, пятая стратегия – форум «Пило­рама».

Ангел-хранитель

– Какую роль играет в жизни музея Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Татьяна Марголина?

– Татьяна Ивановна – наш ангел-хранитель. Мы встре­тились в 2001 году, когда она стала вице-губернатором, мы тут же стали союзника­ми. Сначала она нас под­держивала в Астафьевских чтениях, потом в других проектах. Татьяна Ивановна помогала нам по кабинетам пробиваться, деньги до­бывать, она ездила с нами выставки экспонировать. Помню, как воскресным ве­чером в здании Сената США мы путешествовали какими-то подземными перехода­ми, катили на тележке экс­понаты выставки, потом эту выставку собирали. Клеили подиумы, Татьяна Ивановна делала это ловчее всех. Музею вообще везет на по­мощников. За все годы, что я здесь работаю, было всего три-четыре открытых про­тивника нашего дела. Музей состоялся, потому что ему все время помогало огром­ное количество людей.

Каким Вы видите музей через 20 лет?

–  Я могу сказать, что будет через пять лет. Будут вовсю работать центр культуры демократии, система вы­ставочных залов, сервисный центр. У нас есть для этого помещения, идеи, люди. Деньги будем искать.

Ну, а через 20 лет… Мечтаю, чтобы вокруг музея круглый год кипела бурная, активная жизнь. Чтобы приезжала молодежь, разбивала палаточные лагеря. Чтобы с молодежью общались пра­возащитники, лидеры обще­ственных организаций.

То есть хотите создать гражданский рай?

–  Рай не рай, а гражданскую жизнь. Настоящую.

Это похоже на утопию. Недаром же Ваш музей срав­нивают с островом.

–  А мы и хотели это все де­лать на острове. Рядом с музеем есть остров Дикий, мы купили на нем землю. Там будет палаточный лагерь. Посторонних людей там не будет, будет мост, переправа.

Виктор Александрович Шмыров

Родился 20 декабря 1946 года. В 1975 году окончил исторический факультет Пермского государ­ственного университета. Кандидат исторических наук (1980), доцент (1989). В 1974-1982 годах – дирек­тор Чердынского краеведческого музея. С 1982 по 1993 год – старший преподаватель, декан Пермского пединститута. С 1996 по настоящее время – директор мемориального музея жертв политических репрес­сий «Пермь-36».

Награды: медаль ордена «За за­слуги перед Отечеством» II степени, медаль «Спеши делать добро» Уполномоченного по правам че­ловека в РФ, знак «Общественное признание жителей города Перми», знак «За права человека» Уполно­моченного по правам человека в Пермском крае; лауреат премии «За права человека» международ­ного фестиваля фильмов о правах человека «Сталкер»; лауреат пре­мии «За подвижничество» инсти­тута «Открытое общество» (фонд Сороса), лауреат Строгановской премии.

Август 1997 года. Урок Махатмы Ганди

Виктор Шмыров, директор мемориального музея политических репрессий «Пермь-36»:

– 19 августа я бросился к зданию обкома партии. Там шел митинг. На уровне второго этажа прави­тельственного здания был полубалкончик. На этой площадке стояли ораторы, среди кото­рых был Владимир Винниченко. Внизу – несколь­ко сотен людей. Винниченко меня увидел и говорит: «Ты знаешь что-нибудь о гражданском неповиновении?» Я ответил, что читал про Махат­му Ганди, который использовал эту протестную форму. Володя мне: «Наверняка ГКЧП победит, не теряй время, иди в библиотеку и подготовь концепцию гражданского неповиновения. Нам останется только это». И я ушел в библиоте­ку, где, зарывшись в книги, провел три дня. Составил инструкцию, что можно делать в усло­виях ненавистного режима.

Материалы по теме

ИСТОЧНИК// Журнал Уполномоченного по правам человека в Пермском крае «Человеческое измерение» – «Судьба России: 1991-2011. По материалам Международного гражданского форума «Пилорама», N 3

03.01.2012 08:23

Comments are closed.

Вопросы

Опрос

Приходилось ли вам обращаться за бесплатной юридической помощью?

Результаты

Архив опросов